| Проблема экспертизы материалов экстремистской направленности |
| 02.03.2009 г. | |
|
Н. Мухаметшина © Сеть этномониторинга EAWARN, 02.03.2009 г. Федеральный список материалов экстремистской направленности, опубликованный по итогам 2008 г. на сайте Министерства юстиции, – результат деятельности независимых экспертов и судебных инстанций из 39 субъектов Российской Федерации. . В этом списке перечислены видео- и печатные материалы, а также интернет-ресурсы радикалистской направленности. Отражает ли данный федеральный список действительную «географию» и тематику радикализма? Не вполне, и одна из причин – явное несовершенство системы экспертизы. Определение понятия «экстремизм», данное в федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» предстает как запутанное и недостаточно корректное, что и затрудняет проведение экспертизы. Например, одним из проявлений экстремизма, согласно закону, является «унижение национального достоинства». Но что является критерием для определения действия как унижающего национальное достоинство? В чем заключается национальное достоинство человека или группы людей? Здесь мы сталкиваемся с проблемой определения девиантного, в частности делинкветного поведения, решение которой, как известно, зависит от конкретных культурных традиций, политической ситуации и прочего. Согласно норме закона, экстремизмом является пропаганда как исключительности и превосходства, так и неполноценности граждан «по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной религиозной или языковой принадлежности». Таким образом, даже анекдоты про евреев, армян, чукчей, русских и т.д. попадают под действие закона об экстремизме... Вызывает возражение и такое толкование экстремизма как «публичная клевета в отношении лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ». На наш взгляд, здесь смешиваются понятия «клевета» и «экстремизм», просматривается и стремление оградить представителей власти от критики и общественного контроля. Практика независимой (общественной) экспертизы до сих пор развивается стихийно. В качестве экспертов привлекаются преподаватели вузов и научные работники, имеющие навыки политологического, религиоведческого, лингвистического, этнологического анализа текстов. Вообще-то такими навыками должны владеть все лица, имеющие ученые степени, но в силу специфичности содержания самих текстов и ставящихся задач, выполнить экспертизу по запросу ФСБ или прокуратуры могут немногие. Очевидно, что нарастающий объем экспертных оценок требует, подготовки необходимого числа экспертов и повышения квалификации уже действующих специалистов. Нужна также разработка общих правил, критериев экспертизы, совершенствование инструментария. Назрела необходимость создания экспертных организаций. Учитывая несовершенство экспертизы можно со значительной долей уверенности сказать, что часть «экстремистских материалов», попавших в федеральный список, по сути, таковыми не являются. Например, вызывает сомнение большое количество вердиктов по поводу исламской литературы. Следует иметь в виду, что тексты религиозного и особенно богословского содержания, наполненные мифологемами, метафорами, иносказаниями с трудом поддаются логическим приемам анализа. Например, термин «джихад» имеет несколько различных смыслов, но в силу существующих стереотипов именно он выступает маркером «исламского экстремизма», и тексты (включая видеоматериалы), содержащие этот термин едва ли не автоматически попадают в разряд подозрительных. Кстати, обращает внимание отсутствие в федеральном списке материалов от судебных инстанций Татарстана, Дагестана, Чечни. Центрами по борьбе с «исламским экстремизмом» стали, согласно списку, Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Ленинградская область, Оренбург, Оренбургская область. Вероятно, несовершенством практики применения закона «О противодействии экстремистской деятельности» можно объяснить отсутствие в федеральном списке произведений А. Баркашова, А. Севастьянова, Б. Миронова, А. Иванова-Сухаревского, материалов интернет-сайтов ДПНИ, целого ряда других известных своей экстремистской направленностью источников. В обсуждаемый список попала брошюра «Стратегия победы», изданная Военно-Державным Союзом России (М., 2005 год). Но изданная тогда же брошюра «Идея выживания или почему зачищают Землю Русскую» и другие публикации этой организации, видимо, не привлекли внимание следователей, хотя все работы пропагандируют идеологию национал-патриотизма. В списке есть и неточные сведения. Так, хотелось бы внести следующую поправку в формулировку федерального списка: под номером 267 фигурирует «листовка, находящаяся в материалах уголовного дела № 200713601 в отношении Монахова Андрея Андреевича и Колыченкова Сергея Юрьевича, указанная в заключение лингвистической, политологической экспертизы от 27.06.2007 № 1». В марте 2008 г. судом Красноглинского района городского округа Самара был вынесен приговор в отношении С. Колыченкова и А. Монахова, занимавшихся расклеиванием информационных плакатов, содержание которых провоцировало религиозную и национальную рознь. По решению суда молодые люди получили условные сроки наказания (1,3 года и 1 год). Таким образом, необходимо совершенствовать и методику сбора информации для составления федерального списка экстремистских материалов. |
| ← Термин «толерантность»: проблема общественного восприятия | Образовательный стандарт или национальная школа? → |